Antonij Pogorelskij
(Aleksej Alekseevich Perovskij)
1787 - 1836

La nigra kokino
au subteruloj

Antau proksimume kvardek jaroj en S.-Peterburgo sur la insulo Vasiljevskij, en la Unua linio[1], loghis mastro de vira pensionato, kiu vershajne ghis nun restas che multaj en fresha memoro, kvankam la domo, kie situis la pensionato, jam delonge cedis lokon al alia, neniom simila al la antaua. Tiutempe nia Peterburgo jam estis fama en la tuta Europo pro sia beleco, kvankam ghi sufiche malsamis la nunan. Tiam sur la avenuoj de la insulo Vasiljevskij ne ekzistis gajaj ombrecaj aleoj: lignaj pavimoj, ofte kunbatitaj el putraj tabuloj, okupadis la lokon de la nunaj belaj trotuaroj. La Isaaka ponto, tiutempe mallargha kaj malglata, prezentadis tute alian vidon ol nun; kaj mem la Isaaka placo estis tute alia. Tiam la monumento de Petro la Unua estis apartigita de la Isaaka preghejo per drenilo; la Admiralejo ne estis chirkauplantita per arboj; la Kavalirgvarda manegho ne ornamadis la placon per la nuna bela fasado - unuvorte tiama Peterburgo ne estis la sama, kiel la nuna. La urboj interalie havas kontrau la homoj la avantaghon, ke post jaroj ili iufoje farighas pli belaj… Tamen la afero iras nun ne pri tio. Alifoje kaj aliokaze mi eble pli vaste parolos kun vi pri la shanghoj, okazintaj en Peterburgo dum mia vivo, - sed nun ni turnu nin ree al la pensionato, kiu antau kvardek jaroj trovighis sur la insulo Vasiljevskij, en la Unua linio.

La domo, kiun nun - kiel jam dirite - vi ne trovos, estis de du etaghoj, tegita per holandaj tegoloj. La perono, sur kiu oni ghin eniradis, estis ligna kaj elstaris straten… El la vestiblo sufiche kruta shtuparo kondukis al la supera loghejo, konsistinta el ok au nau chambroj, en kiuj de unu flanko loghis la mastro de la pensionato, kaj de la alia estis la klasoj. La dormochambroj de la infanoj, trovighis en la malsupra etagho, lau la dekstra flanko de la vestiblo, kaj lau la maldekstra loghis du oldulinetoj nederlandaninoj, el kiuj chiu havis pli ol cent jarojn kaj kiuj per la propraj okuloj vidis Petron la Unuan kaj ech paroladis kun li… Nuntempe en la tuta Ruslando vi apenau trovos homon, kiu vidis Petron la Unuan; tempo venos, kiam ankau niaj spuroj forvishighos de sur tervizagho! Chio pasas, chio malaperas en nia pereonta mondo... Sed la afero iras nun ne pri tio.

Inter la tridek au kvardek infanoj, lernintaj en la pensionato, trovighis knabo launome Aljosha, kiu havis tiam ne pli ol nau au dek jarojn. Liaj gepatroj, loghintaj forfore de Peterburgo, antau proksimume du jaroj veturigis lin en la chefurbon, fordonis en la pensionaton kaj revenis hejmen, paginte al la instruisto kondichitan pagon pro kelkaj jaroj antauen. Aljosha estis knabo sagheta, charmeta, lernis bone, kaj chiuj lin amis kaj karesis. Tamen spite al tio li ofte enuis en la pensionato, kaj iufoje ech malgajis. Precipe dekomence li neniel povis kutimighi al la penso, ke li estas disigita de sia familio. Sed poste li iom post iom komencis kutimighi al sia stato, kaj estis ech minutoj, kiam ludante kun la kunuloj li pensis, ke en la pensionato estas multe pli gaje, ol en la gepatra domo.

Entute la tagoj de la lernado pasadis por li rapide kaj agrable; sed kiam venadis sabato kaj chiuj liaj kunuloj hastadis hejmen al siaj familioj, tiam Aljosha amare sentadis sian solecon. En dimanchoj kaj festoj li tutan tagon restadis sola, kaj tiam lia nura konsolo estis legado de la libroj, kiujn la instruisto permesadis preni el sia malgranda biblioteko. La instruisto estis germano lau la deveno, kaj tiutempe en la germana literaturo dominis modo pri kavaliraj romanoj kaj magiaj rakontoj, - kaj la biblioteko, kiun uzis nia Aljosha, plejparte konsistis el libroj de chi tiu speco.

Do Aljosha, estante ankorau en la dekjara agho, jam konis parkere la agojn de pli gloraj kavaliroj, almenau tiel, kiel ili estis priskribitaj en la romanoj. Lia la plej shatata okupo dum longaj vinteraj vesperoj, dimanchoj kaj aliaj festaj tagoj estis enmense transportighi al antikvaj, antaulonge pasintaj jarcentoj… Precipe dum feria tempo, kiel ekzemple dum Kristnasko au dum hela Krista resurekto, kiam li estis por longe disigita de siaj kunuloj, kiam li tutajn tagojn sidadis sola, lia juna imago vagadis en kavaliraj kasteloj, en timindaj ruinoj au en tenebraj densaj arbaroj.


[1] La insulo Vasiljevskij- distrikto en Peterburgo; linio - nomo de ciu flanko de strato sur la insulo Vasiljevskij.


Антоний Погорельский

1787 - 1836

Черная курица, или подземные жители

Лет сорок тому назад, в С.-Петербурге на Васильевском Острове, в Первой линии, жил-был содержатель мужского пансиона, который еще до сих пор, вероятно, у многих остался в свежей памяти, хотя дом, где пансион тот помещался, давно уже уступил место другому, нисколько не похожему на прежний. В то время Петербург наш уже славился в целой Европе своею красотой, хотя и далеко еще не был таким, каков теперь. Тогда на проспектах Васильевского Острова не было веселых тенистых аллей: деревянные подмостки, часто из гнилых досок сколоченные, заступали место нынешних прекрасных тротуаров. Исаакиевский мост, узкий в то время и неровный, совсем иной представлял вид, нежели как теперь; да и самая площадь Исаакиевская вовсе не такова была. Тогда монумент Петра Великого от Исаакиевской площади отделен был канавою; Адмиралтейство не было обсажено деревьями, манеж Конногвардейский не украшал площади прекрасным нынешним фасадом, - одним словом, Петербург тогдашний не то был, что теперешний. Города перед людьми имеют, между прочим, то преимущество, что они иногда с летами становятся красивее... Впрочем, не о том теперь идет дело. В другой раз и при другом случае я, может быть, поговорю с вами пространнее о переменах, происшедших в Петербурге в течение моего века, теперь же обратимся опять к пансиону, который лет сорок тому назад находился на Васильевском Острове, в Первой
линии.

Дом, которого вы теперь - как уже вам сказывал - не найдете, был о двух этажах, крытый голландскими черепицами. Крыльцо, по которому в него входили, было деревянное и выдавалось на улицу. Из сеней довольно крутая лестница вела в верхнее жилье, состоявшее из восьми или девяти комнат, в которых с одной стороны жил содержатель пансиона, а с другой были классы. Дортуары, или спальные комнаты детей, находились в нижнем этаже, по правую сторону сеней, а по левую жили две старушки-голландки, из которых каждой было более ста лет и которые собственными глазами видали Петра Великого и даже с ним говаривали. В нынешнее время вряд ли в целой России вы встретите человека, который бы видал Петра Великого; настанет время, когда и наши следы сотрутся с лица земного! Все проходит, все исчезает в бренном мире нашем... но не о том теперь идет дело.

В числе тридцати или сорока детей, обучавшихся в том пансионе, находился один мальчик, по имени Алеша, которому тогда было не более 9 или 10 лет. Родители его, жившие далеко-далеко от Петербурга, года за два перед тем привезли его в столицу, отдали в пансион и возвратились домой, заплатив учителю условленную плату за несколько лет вперед. Алеша был мальчик умненький, миленький, учился хорошо, и все его любили и ласкали. Однако, несмотря на то, ему часто скучно бывало в пансионе, а иногда даже и грустно. Особливо сначала он никак не мог приучиться к мысли, что он разлучен с родными своими. Но потом мало-помалу он стал привыкать к своему положению, и бывали даже минуты, когда, играя с товарищами, он думал, что в пансионе гораздо веселее, нежели в родительском доме. Вообще дни учения для него проходили скоро и приятно, но когда наставала суббота и все товарищи его спешили домой к родным, тогда Алеша горько чувствовал свое одиночество. По воскресеньям и праздникам он весь день оставался один, и тогда единственным утешением его было чтение книг, которые учитель позволял ему брать из небольшой своей библиотеки. Учитель был родом немец, в то время в немецкой литературе господствовала мода на рыцарские романы и на волшебные повести, и библиотека эта большею частию состояла из книг сего рода.

Итак, Алеша, будучи еще в десятилетнем возрасте, знал уже наизусть деяния славнейших рыцарей, по крайней мере так, как они описаны были в романах. Любимое его занятие в длинные зимние вечера, по воскресеньям и другим праздничным дням было мысленно переноситься в старинные, давно прошедшие веки... Особливо в вакантное время, как, например, об Рождестве или в светлое Христово воскресенье, - когда он бывал разлучен надолго со своими товарищами, когда часто целые дни просиживал в уединении, - юное воображение его бродило по рыцарским замкам, по страшным развалинам или по темным, дремучим лесам.

>>

Главная страница

О ВСЕОБЩЕМ ЯЗЫКЕPRI TUTKOMUNA LINGVO
О РУССКОМ ЯЗЫКЕPRI RUSA LINGVO
ОБ АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕPRI ANGLA LINGVO
О ДРУГИХ НАЦИОНАЛЬНЫХ ЯЗЫКАХPRI ALIAJ NACIAJ LINGVOJ
БОРЬБА ЯЗЫКОВBATALO DE LINGVOJ
СТАТЬИ ОБ ЭСПЕРАНТОARTIKOLOJ PRI ESPERANTO
О "КОНКУРЕНТАХ" ЭСПЕРАНТОPRI "KONKURENTOJ" DE ESPERANTO
УРОКИ ЭСПЕРАНТОLECIONOJ DE ESPERANTO
КОНСУЛЬТАЦИИ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ ЭСП.KONSULTOJ DE E-INSTRUISTOJ
ЭСПЕРАНТОЛОГИЯ И ИНТЕРЛИНГВИСТИКАESPERANTOLOGIO KAJ INTERLINGVISTIKO
ПЕРЕВОД НА ЭСПЕРАНТО ТРУДНЫХ ФРАЗTRADUKO DE MALSIMPLAJ FRAZOJ
ПЕРЕВОДЫ РАЗНЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЙTRADUKOJ DE DIVERSAJ VERKOJ
ФРАЗЕОЛОГИЯ ЭСПЕРАНТОFRAZEOLOGIO DE ESPERANTO
РЕЧИ, СТАТЬИ Л.ЗАМЕНГОФА И О НЕМVERKOJ DE ZAMENHOF KAJ PRI LI
ДВИЖЕНИЯ, БЛИЗКИЕ ЭСПЕРАНТИЗМУPROKSIMAJ MOVADOJ
ВЫДАЮЩИЕСЯ ЛИЧНОСТИ И ЭСПЕРАНТОELSTARAJ PERSONOJ KAJ ESPERANTO
О ВЫДАЮЩИХСЯ ЭСПЕРАНТИСТАХPRI ELSTARAJ ESPERANTISTOJ
ИЗ ИСТОРИИ РОССИЙСКОГО ЭСП. ДВИЖЕНИЯEL HISTORIO DE RUSIA E-MOVADO
ЧТО ПИШУТ ОБ ЭСПЕРАНТОKION ONI SKRIBAS PRI ESPERANTO
ЭСПЕРАНТО В ЛИТЕРАТУРЕESPERANTO EN LITERATURO
ПОЧЕМУ ЭСП.ДВИЖЕНИЕ НЕ ПРОГРЕССИРУЕТKIAL E-MOVADO NE PROGRESAS
ЮМОР ОБ И НА ЭСПЕРАНТОHUMURO PRI KAJ EN ESPERANTO
ЭСПЕРАНТО - ДЕТЯМESPERANTO POR INFANOJ
РАЗНОЕDIVERSAJHOJ
ИНТЕРЕСНОЕINTERESAJHOJ
ЛИЧНОЕPERSONAJHOJ
АНКЕТА/ ОТВЕТЫ НА АНКЕТУDEMANDARO / RESPONDARO
ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИUTILAJ LIGILOJ
IN ENGLISHPAGHOJ EN ANGLA LINGVO
СТРАНИЦЫ НА ЭСПЕРАНТОPAGHOJ TUTE EN ESPERANTO
НАША БИБЛИОТЕКАNIA BIBLIOTEKO
 
© Все права защищены. При любом использовании материалов ссылка на сайт miresperanto.com обязательна! ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ